Еще день-другой, и займется, рассветет юрьев день, юный, чудесный весенний праздник. «Юрий с теплом — гайдук с ружьем»,— поется в песне. Испокон веку народ наш радовался этому дню.  Чит. далее...

Жизнь Вукадина, серба по нациольнальности  Чит. далее...

В ювелирной мастерской Мане трудятся подмастерье Коте и ученик Поте. Оба углубились в работу. Подмастерье заканчивает серебряный мундштук, заказанный неким Миле, по прозванию Неженка, первейшим в их околотке, да и, пожалуй, во всем городе франтом и прожигателем жизни, а головастый и вихрастый ученик Поте сопит  Чит. далее...

Жили-были два попа, но не те два попа, что когда-то оказались одни-одинешеньки на свете и каждый из них горестно думал про себя, что ему жилось бы куда лучше, не будь того, другого,— итак, не те два попа, а другие, и жили они в некоем банатском  Чит. далее...

Семеро поднимались цепочкой по каменистой тропе. В горах бушевала гроза, и дождевики, накинутые поверх рюкзаков, делали путников похожими на странных горбатых контрабандистов. Шли молча, над головой почти непрерывно грохотало, эхо грома перекатывалось между скалистыми отрогами, словно раскачивалось в исполинской люльке; с трудом распознаешь, где гром,  Чит. далее...

Они зашли в летнее кафе на Небозизеке. Камилл с легкой грустью обратил внимание, что Павла случайно выбрала именно тот столик, за которым два года назад сидел он, поджидая Ивонну.  Чит. далее...

В первом же цветочном магазине на пути с вокзала Камилл купил букет роз. Строго говоря, это Павла должна бы встречать его, вернувшегося с военной службы; но вряд ли она до этого додумается (тем более что Камилла отпустили днем раньше срока и Павла вправе ждать его  Чит. далее...

Руженка и всегда-то не очень понимала иронию. Правда, за эти десять лет она, по крайней мере внешне, стала прямо-таки светской дамой: даже на работе прическа — словно только что от парикмахера Антуана, экстерьер— будто от Елены Рубинштейн, хотя и в отечественном варианте; только вот голова  Чит. далее...