и поперек, от пят до чуприны. Выползут в своих весьма скромных туалетах цыганята и станут, как ящерицы, греться в теплых лучах юрьева дня. Тогда только поймут цыгане, что они, в сущности, богатеи: шатер теперь ни к чему — растянешься себе под куполом звездного неба и захрапишь под стрекотание полевых сверчков и цикад. А кроме того, в этот день всяк без исключения — и кто крестится, и кто бьет поклоны — оскоромит ус жареным барашком, запьет его вином, затянет песню, попляшет и сыграет в свое удовольствие. И припасет к этому дню ягненка, пусть хоть краденого! И кто крестится, и кто поклоны бьет — любая вера! — с радостью встречает юрьев день.
Потому нет ничего удивительного, что радовался этому дню и одеяльщик Ивко, который к тому же праздновал в тот день славу. И конечно, в этот день его ворота будут распахнуты настежь и дом радушно примет в свои объятья званых и незваных, знакомых и незнакомых. Ивко человек гостеприимный, он любит встретить и попотчевать гостя. Помнит о тех, к кому сам