не годится,— отвечает ему жена.— Как погляжу я на нашу мебель, сердце сжимается. Все изломано, исцарапано, изорвано, словно в руках у черкесов побывало.
— Дважды переселяться — раз погореть! Тут ничего не попишешь! — замечает казначей Кузман, у которого, как у всякого казначея, был собственный дом, поскольку улитку без раковины, а казначея без дома представить невозможно.
Снова пауза.
— Много ли у вас, госпожа Кева, побывало гостей? — спрашивает госпожа казначейша, осмелев под крылышком мужа.
— Слава богу, целая уйма. И в этой, и в той комнате как семечек в арбузе! — говорит хозяйка.
— Подумать только! — поражается госпожа казначейша.
— Живые люди друг друга навещают. Не будь праздников, не знал бы, кто у тебя сосед, ей-богу! — говорит господин Мирко.
— Милости просим и к нам,— вмешивается в разговор господин доктор Мор..., виноват, Милан, который до сих пор молчал и только вежливо и обаятельно улыбался.
— В самом деле! А когда у вас слава? — спрашивает госпожа Стефка.
—