Что же это такое, братья, ей-богу! Возьми хотя бы моего тезку Вуядина — у него сын и дочь; рядом с ним, у Петрония,— два сына и дочь; у его соседа Милисава — сын и две дочери; возьми, братец мой, Стоя-дина — три сына и две дочери. А все они побогаче да поплечистее меня, горемыки злосчастного, который перебивается с хлеба на воду, у всех у них ребят поменьше: у кого — двое, у кого — трое, ну пятеро или шестеро, но тринадцати нигде не найдешь — ни в селе, ни в уезде, ни в округе! И куда мне с ними? В доме свободного закутка нет. Разве что, как ласточке, свить им гнезда под стрехой? А писарь здесь заливает, дескать, солнце мне засветит как раз из-за этого тринадцатого!
— Э, я тебе сказал!
— Делать тебе нечего, писарь; знаешь свое двадцать шестое число, вот и зубоскалишь над чужой бедой,— ворчал Вуядин.
— Никакого тут зубоскальства нет, Вуядин, братец милый и родной, а что я сказал, то сказал!— ответил писарь.
— Но откуда ты знаешь? Вычитал где, что ли?
— Да, конечно,— подтвердил