свирели, и теперь по целым дням тюрюлюкает, до такой степени всем досаждая, что на него со всех сторон сыплются колотушки). Выскочил и остановился. Выпятил грудь, уперся левой рукою в бок, а правую с пистолетом вытянул в сторону улицы. Курок щелкнул трижды, и только на четвертый раз кремень дал искру, порох вспыхнул, старый пистолет громко выстрелил, и немало индюшек и кур, контуженных оглушительным треском, свалилось со своих насестов.
— Что стряслось, Вуядин?— крикнула живущая по соседству бабка Джурисава.
— Прибыль в доме. Брат родился!— весело ответил ей Пушо.
— Прибыль? — спросила бабка.
— Слава богу, мальчик!— сказал Пушо и, сунув молодецки пистолет за пояс, вошел в дом.
— Неужто опять?! Эх, бедняга Вуядин!
Вскоре все село знало, что у верзилы Вуядина родился и тринадцатый. Все его жалели, хотя кое-кто и осуждал — одни его самого, другие Радойку, но что ни говори, а все помаленьку жалели и его и ее. «Что делать грешному
1 Мальчик пяти-шести лет.
перед богом