и служанки всех трактиров на цареградском тракте. Едва Богач появлялся у ворот, вся трактирная прислуга бросалась
1 3 е р е к — окраина Белграда.
к нему, как к старому доброму знакомому, и сердечно приветствовала.
— О-о, белградец, как живешь, милый! — здоровается, протягивая руку, трактирщик.
— Здоров будь! — бубнит неотесанный, грубый конюх, распрягая его лошадей.
— Чтоб ты подох, несчастье дорчолское неужто тебя еще в тюрьму не упрятали?! — бросает какая-нибудь Мица, Цайка или Аранька в белой кофте, красной юбке и белых чулках. А он всем отвечает, передает поклоны и поручения; трактирщику — ранние кабачки или зеленый перец, конюху — песенку о Королевиче Марко, а Цайке — привет и кусок душистого мыла от телеграфиста, или уездного писаря, или строевого подпоручика (от последнего наряду с приветом и подарками еще и угрозу избить ее, как кошку, если он что плохое о ней услышит).
Вот на такого, значит, человека наткнулся Вукадин и был доволен, что получилось дешево; повозка