в школу, чтобы не остался он темной скотиной, вроде нас с тобой,— одряхлели, как одры, а неучами околеем.
— Но, так сказать, он как раз сейчас и дома бы пригодился.
— Нельзя, Вуядин. Закон. Государство требует...
— Да слушай, дал я этому государству предостаточно. Трое у меня государству служат. Из одного дома трое, ей-богу, хватит!
— Откуда трое?
— А Иван, Вукман и Рая. Все в Белграде.
— Да оставь ты Раю! Он — одно, а те двое совсем другое.
— Как другое, ежели все трое взяты из дому служить отечеству!
— Да ведь Иван и Вукман в солдатах, а Рая-то в тюрьме сидит.
— Все едино, брат! Мне, отцу, они все любы, за всех душа болит. Зачем же еще и четвертого брать?!
— Надо, сам знаешь, какие строгости!— сказал староста.
Что было делать, поворчал Вуядин, дескать, бедняки и самому богу опостылели, а уж особенно в таком селе, как их, и уступил.
И маленький Вукадин пошел в школу. Мать расшила ему сумку, которую он не снимал с плеча. С ней он спал, с ней шагал каждое