обернуться и поглядеть в ее сторону. И даже старый председатель суда, ушедший на пенсию, которого молодые чиновники между собой звали Котом — и он неизменно глядел ей вслед, а когда его укоряли и поддразнивали, он оправдывался, уверяя, что ему совсем не до проказ, просто при встрече с Зоной екает сердце: вспоминается, дескать, его Елизавета — ей сейчас было бы столько же лет. И снова обернется и поглядит на Зону, которая идет в своей зеленой атласной шубке и алых шальварах, выглядывавших на два-три пальца из-под желтой сатиновой юбки в цветочек.
Одну ее в город не отпускают, а только в сопровождении по меньшей мере, полдюжины теток. На ходу она слегка покачивается в стане, делает мелкие шажки, голову гордо вскидывает вверх и немного вперед, как водяная змея, которая плывет по воде, подняв голову.
Весь базар глядит ей вслед — и прохожие, и те, что сидят на порожках и ступеньках и шьют платья, юбки или ватники; глядят люди, качают головой, ударяют себя кулаком в грудь, вздыхают и снова