вьюнком, хмелем и виноградом. Перед домом заросли букса и огромный старый самшит, который даже давал тень. Все старики помнят его таким же; дед Манчи рассказывал, что еще ребенком играл под ним, и самшит тогда был ничуть не меньше. Весь двор утопал в цветах. Как повсюду на Востоке, Мане и его мать Евдокия любят выращивать цветы. Они разводят и голубей, для них подвешены к стрехе корзины. И когда начинают благоухать цветы и ворковать голуби, люди охотно предаются тихим грезам. Дом — полная чаша, но больше всего в нем тепла, того тепла, которое у нас искать безнадежно; как и повсюду в том краю, дом — это настоящее, тихое, теплое и мирное гнездышко.
Со стороны улицы окон нет — точь-в-точь турчанка в парандже и чадре, лишь глухая белая стена, так что домочадцы не имеют связи с улицей. Их внимание не отвлекают уличные прохожие. И когда человек входит в такой дом, вдали от шума и сутолоки города, он в большей степени чувствует себя собой и с наслаждением отдыхает в приятной тишине.
Кроме дома,