— Даже досада взяла. «Эх, бедняжка Дока, думаю, горькая твоя судьбинушка!.. Почему ты не парень, чтоб ее просватать или выкрасть у отца?!» Вот какая красавица!..
— Да помолчи ты, несчастье! — оборвала ее Евда.— И тебе не стыдно?! Как так можно говорить?!
— А что?! — удивленно оправдывается Дока.— Что я такого плохого сказала? Если я и смакую, то на словах, ничего плохого не делаю...— И выпивает еще рюмку анисовки.— Если хочешь, Евда, я всех их в бане как-нибудь соберу. Смотри тогда на них, любуйся, выбирай для своего Маичи любую, но и тебе будет жалко и досадно, что не ты Манча!
— Фуй! — восклицают тетки.— Вот безобразница! Тебе не стыдно? Фуй, какие разговоры! Иди домой! Гуляка несчастная!.. Ступай домой! — вскочив, закричали на нее все.— Кто тебя сюда звал?! Марш домой!
— Кому это идти домой? Мне, что ли? — вспыхнув, угрожающе спрашивает Дока и, сняв шлепанец, зажимает его в руке.— Пусть убирается Рушка! Какая она ему тетка?! А если придется нашему Манче туго, не вы,