ему наверх Крчма.— Хвастливый олух, мамелюк египетский, чертов счетовод!
В свете молнии — недоуменно вытаращенные глаза Гейница, он словно не узнавал своих.
Постояли в нерешительности. Отвесная, монолитная, мокрая скала с незначительными неровностями, добрых шесть метров высотой... А у них — голые руки, даже веревки нет!
— Вот бросим тебя тут, посылай потом за пожарными с лестницей! Я аннулирую твой аттестат зрелости, слышишь?!
Прежде чем Крчма успел сообразить, что же теперь делать, Пирк без слов полез вверх. Соскользнул, скатился обратно. И снова полез.
— Не дури, убьешься!— крикнул ему Мариан.
— Что же ты советуешь — оставить его там?—оглянулся вниз Пирк.
Он подтянулся на руках еще на полметра, бесконечно долго искал носком башмака хоть крошечный выступ, Крчма подошел, встал прямо под ним.
— Отойдите, пан профессор1, коли сорвусь, вам на голову грохнусь!
— Для того и встал.
Потоки дождя хлещут скалу, Пирка, небо вспыхивает и гаснет, где-то в стороне опять с грохотом