навзничь, подложив руки под голову, с закрытыми глазами, Мишь пощекотала его травинкой под носом.
— Что-то не очень ты разговорчив!
— Наверное, это профессиональное. Мерварт утверждает, что немногословность и простота — главные свойства науки.
— Ох уж этот Мерварт! Ты его и в лес за собой тянешь?
— Он незаменим. Никто другой не смог бы создать атмосферу, — как он называет, esprit de corps1, чувство взаимной солидарности, нечто вроде страстной преданности институту.
Как бы мне сделать так, чтобы и между нами двумя возник этот самый esprit de corps.
— Смотри! — показал он, подняв руку: на фоне изменчивых облаков кружил хищник. Большими кругами парил на теплых воздушных струях под облаками, бесконечно долго не взмахивая крыльями.
— До чего это, должно быть, чудесно — вот так, в тишине и покое, обозревать мир под собой. Если это орел, то он будет вот так кружить еще лет восемьдесят.
— Если, конечно, у него нет рака. У птиц его тоже обнаружили.
Мишь вздохнула. Нет, мой избранник