поскольку, в отличие от вас, моя башка начинает седеть,— он шлепнул себя широкой ладонью по кудрявым зарослям на голове,— то все же скажу, как тогда: ни пуха ни пера, молодой!
Через час Камилл уходил из кабинета Руженки без ру-копией в твердой папке, зато в приподнятом настроении: теперь все уже на добром пути, и может, Руженкино влечение к моей особе окончательно прошло (чего нельзя отнести к особе Тайцнера, я-то отлично подметил предприимчиво-деятельные взгляды, которые она бросала на шефа).
Швейцар в вестибюле факультета кивнул Камиллу из своей застекленной будочки, словно его-то и поджидал.
— Вас просят до начала лекций зайти к товарищу Гейницу,— сказал он.
Зачем бы? Или Гейниц успел прочитать рукопись? Два рецензента .. Что, если попросить Гейница быть одним из них? За его отзывом стоял бы авторитет философского факультета...
Перед ассистентом Гейницем и впрямь лежала знакомая папка. Он указал Камиллу на кресло перед своим письменным столом, но его узкое худое лицо (так похожее