Мерварт, когда Мариан кончил. — Я только исполнил долг руководителя института. Все лавры принадлежат вам. Отблеск вашей награды падает на весь институт, но я желал бы поблагодарить вас прежде всего за то, что вы пускай ненамного, но все же расширили область науки, самой значительной по своей гуманности: науки, помогающей больным.
Мерварт сел, хрупкий, сгорбленный, под реденькими седыми волосами его просвечивала кожа, покрытая на темени пятнами, — словно как-то уменьшился в объеме этот слушатель нашего пиликанья по четвергам... Видно, потому, что никогда не поднимал стокилограммовой штанги, не лазал с альпенштоком по Татрам, а скорее всего, и на лыжах-то не ходил... И Крчма взъерошил свои горделиво распушенные усы.
— Позвольте мне поделиться с вами еще одним личным наблюдением, — продолжал меж тем Мерварт, уже сидя.— За мою долгую научную практику я не раз становился свидетелем того, что людям легче пережить неудачи, чем успех. Неудача способна при известных обстоятельствах даже