путь. Непостижимый оборот: я — опять свободен, холост... И тут Камилл поймал себя на поразившем его ощущении: после мгновенного шока его постепенно заливает чувство облегчения... Да ведь и последний-то раз, три месяца назад, ласки Павлы носили привкус просто повинности, она пассивно отдавалась ему, без искорки прежнего участия. Конечно, это не самое важное для семейной жизни, но мы, пожалуй, и впрямь не были бы счастливы... И тут всплыло перед ним лицо Ивонны в обрамлении пышных золотых волос. Где-то она теперь, достигла ли своей мечты, своей голливудской Мекки, сделалась ли хоть маленькой Ритой Хейуорт?
Камилл бесцельно бродил по чисто прибранной, теперь оглохшей квартире, механически, бездумно открывал шкафы, ящики — как грустные реликвии, оставшиеся после умерших. Павла умерла, но Якоубек... В шкафчике, где он держал свои игрушки, забытый медвежонок, детский рисунок: человечек в зеленом, с длинными рядами пуговиц — попытка трехлетнего ребенка изобразить папу-солдата... Каким, в сущности,