как бы не увеличить галерею отвергнутых влюбленных, причем на сей раз я обидела бы необычайно чувствительного и порядочного человека. Скорее всего, это будет для него большим разочарованием, но мне ничего не остается, кроме как сразу объяснить ему, что в моем возвращении нет никакой, ни такусенькой его заслуги, просто мне самой опротивела тамошняя жизнь.
В Баррандовской киностудии Ивонна в конце концов доспрашивалась до Карела Патека, и кто-то его привел, долговязый тип с вялой походкой, в полутьме коридора не разглядишь как следует лица.
— Патек, — назвался он. — Мне сказали, вы хотели меня видеть.
Ивонна выждала, чтобы ушел тот, кто его проводил к ней.
— Мне пришло в голову познакомиться с вами, и вот я здесь,
Патек смотрел недоуменно:
— Да, но я не припомню...
— Я — Ивонна,
Патек обошел ее так, чтобы свет падал ей на лицо.
— Как ни стараюсь, не могу...
— Ивонна из Франкфурта!
Он открыл было рот и тотчас захлопнул его. У него не хватало переднего зуба.
— А, черт!