желая перевести разговор и изменить тон.—Помните, как ваша супруга звонила в школу: «Понделе, скорей к нам, беда у нас». Прибегаю весь взмыленный, а вы, мокрый по уши, затыкаете пальцами трубу и кран и чертыхаетесь: «Где же вы пропадаете, Понделе, сделайте же что-нибудь, дьявол вас возьми! Не видите, вода уже через порог перехлестывает!» Здорово вы тогда меня ругали. А я, на радостях, что жив-здоров наш Роберт Давид, не осмелился даже по-товарищески вам объяснить, мол, вот чем дело кончается, когда пан супруг желает выказать себя героем перед пани супругой и берется не за свое дело!
Происходит нечто непривычное: окинув взглядом стол, Крчма убедился, что их никто не слушает! Болтают между собой, и никто не заметил, что Понделе говорит о Роберте Давиде, а ведь всегда так ждали его «историйки»! Сколько упрашивали, бывало, старого служителя рассказать что-нибудь из моей молодости! Теперь мы с Понделе для них просто не существует. Как рыбы в аквариуме: разеваем рот, но никто нас не слышит...