ключевое положение в издательском царстве.
— Не переоценивай положение, Ивонна. — По лбу Руженки пробежала тень.— Камилл родился под несчастливой звездой и все еще живет в каком-то нереальном мире. При всем том издание книги для него — вопрос престижа.
— Одним словом, чем больше хочется, тем меньше мо-жется, как говорил не только Гёте, но и наши хоккеисты.
— Ну, а как ты? Уже раскинула сети?
— В жилотделе меня, правда, не погнали взашей, но их обещания явно рассчитаны на долгожителей. По двум адресам, где сдают комнаты, я уже ходила. Но странное дело—-едва хозяева узнают, что у меня шестилетняя дочь, сразу охладевают, а выяснив, что я вернулась из Западной Германии, вдруг вспоминают, что вообще-то они уже обещали комнату зятю.
— Что за ерунда: была ведь объявлена амнистия!
— Поди объясни людям, что я даже не послефевраль-ская беженка... Наше поколение одержимо страхом; лучше подальше от всяких там возвращенцев, вдруг они — агенты империализма!
— Надо что-то предпринять,